30.06.2017
Родные погибшего солдата из Бурятии подозревают убийство из-за денег и строптивости

Близкие заявляют об убийстве в армии 19-летнего уроженца Бурятии Батора Цыбенова. Родные не могут поверить, что спортсмен сдался за две недели до дембеля и наложил на себя руки. Впрочем, эта версия, похоже, вполне устраивает следствие – несмотря на посмертную позу и повреждения на теле солдата. 

17 июня на сотовый Раисы Цыбеновой, фельдшера из Хартыги Закаменского района, позвонили из полиции. 

– Да, Цыбенов Батор Гомбожапович – мой племянник. – Во Владивостоке он служит.

Звонивший попросил Раису присесть, потому что собирался сообщить ей плохую новость: утром 17 июня владивостокская полиция нашла Батора повешенным в лесном массиве, в 150 километрах от воинской части, где тот служил. 

Всегда за справедливость 

Когда Батору было шесть лет, его мама умерла от инсульта. Вместе с ним осиротела трехлетняя сестренка Лида. Тетя Аюна оформила опекунство над детьми и вырастила их как родных.

Батор рос скромным, воспитанным парнем, увлекался спортом и участвовал во всех возможных соревнованиях. Он занимался самбо, боксом, борьбой, лыжами, любил лошадей. На традиционных сурхарбанах участвовал в конных скачках и даже занимал призовые места в республиканском турнире.

Окончив школу в родной Хартыге Закаменского района, Батор приехал в Улан-Удэ и поступил учиться на машиниста-крановщика. Но в апреле прошлого года парню исполнилось 18 лет и его призвали на службу. Он закрыл сессию и с ближайшим призывом, 26 июня, пошел в армию.

На призывном участке рослого спортсмена «купил» капитан военно-морского флота из Владивостока. Отслужив полгода, Батор подписал контракт – родным он объяснил, что это даст больше свободы и заработок. Одновременно засчитывалась срочная служба. Но до дембеля Батор не дожил.

– Отзывчивый, неконфликтный, всегда за справедливость. Всю жизнь старался всем помочь, вступался за всех. Очень внимателен был с сестренкой. Пока служил, постоянно поддерживал, отправлял деньги, звонил, писал, – рассказал редакции двоюродный брат Евгений.

Впрочем, число родов между братьями по бурятскому обычаю в семье не считали. Все дети росли как родные.

– Очень внимательный сын был, ни от какой работы не отказывался. Всегда во всем помогал, нашу Хартыгу защищал на всех соревнованиях. Сестренку как любил, – тяжело вздыхая, рассказывает мама Аюна. 

«Я не буду им платить»

Сомнения в реальности происходящего у родных возникли сразу же при слове «самоубийство». Крепкий спортивный парень не был склонен опускать руки перед трудностями. 

Одновременно со смертью парня стали открываться подробности его жизни в последние месяцы. Солдат рассказывал брату, что сожалеет о части, в которой подписал контракт: «Нафиг я сюда приехал, тут начальство на контрактников кредиты по 150 тысяч оформляет». Об этом же он говорил близкому другу, возмущаясь безнаказанностью виновных. Чтобы не беспокоить мать, на ее звонки в последние месяцы он почти перестал отвечать, только передавая через сверстников, что все в порядке.

16 июня (накануне смерти) Батор был на утреннем построении, но в назначенный вечером караул не явился. 

– Говорят, якобы звонили, и у него номер был недоступен. Но он в тот же день звонил и отправлял голосовые сообщения брату. Правды не найдешь, – шепчет мама.

По словам Евгения, Батор рассказывал, что в части орудует некая «дагестанская крыша», и все срочники на контракте «отстегивают им деньги» из зарплаты – по 10–15 тысяч. Одно из последних голосовых сообщений брату было о том, что в части его «достали».

– Все уже надоело, каждый день они меня достают, каждый день бьют и требуют деньги. Я почему должен им платить, я не буду им платить, – переводит голосовое сообщение Батора с бурятского языка тетя Раиса. 

В другом сообщении Батор предупреждает: «Через два дня меня заберете в гробу». Откуда Батор знал, сколько дней ему осталось жить, теперь уже не узнает никто. Было ли это убийством или доведением до самоубийства, будет решать следствие. Если будет. Сегодня официальная версия – самоубийство. 

Бюрократия смерти

Позвонивший владивостокский следователь с ходу сказал – «вам лучше приехать». Приемная мама, тетя Раиса и брат Евгений в тот же вечер выехали во Владивосток. Поездка обошлась семье почти в 100 тысяч рублей. Военный комиссариат не только не предложил компенсировать хотя бы часть расходов. Близким погибшего отказали даже в ночлеге.

После осмотра тела родные категорически отвергают версию суицида. Из холодильного отсека его выдвинули только до плеч. Но и этого хватило, чтобы утвердиться в мысли – Батора убили.

– Я столько видела повешенных, у него стронгуляционной борозды нет на шее. Только полоска тонкая, но не по шее, а по лицу за ухом. Я заявила, что это очень странно. Тем более, как следователь сказал, мальчик повесился на мастерке. Как может быть такая тонкая полоска? И совсем не там, где бывает при повешении, и лицо не вздуто. У него голова наклонена вниз до упора и зубы сжаты, он явно сопротивлялся, – рассказывает родная тетя Раиса, больше 20 лет проработавшая фельдшером на «скорой помощи».

Кроме этого, близкие отмечают, что даже в отсеке морга правая рука солдата была все еще поднята и крепко сжата в кулак, а на предплечье обнаружился оторванный кусок кожи.

– Я начала возмущаться, что нет борозды, рваная рана эта… Стала требовать, чтобы показали все тело. Но патологоанатом оттолкнул меня, задвинул тело, закрыл на ключ и ушел, – возмущена тетя. 

Приехав домой, родные планировали заказать независимую экспертизу причин смерти за свой счет. Однако от патологоанатома услышали, что это не сделает «даже за миллион». Он заявил, что для назначения новой экспертизы нужно ждать результаты первой, после чего заявлять ходатайство следователю. Шокированные такой «бюрократией смерти» родные ходили и в городскую, и в республиканскую, и в военную прокуратуру. Но поддержку нашли только в комитете солдатских матерей. Было решено дождаться результатов экспертизы, чтобы ходатайствовать о повторной.

Однако на следующий день, по словам матери, узнали, что «он не в холодильнике, он в тепле лежит». К тому же, взмолилась бабушка – хоронить внука в неузнаваемом виде и в закрытом гробу она не позволила. Было решено забрать тело Батора, похоронить 29 июня. Вместе с последними доказательствами в данном деле, как считают родные.

Теряются солдаты 

Как выяснилось, сложности со службой в владивостокской воинской части 15118, поселок Смоляниново, были не только у Батора Цыбенова. От прочтения сообщений в группе воинской части в соцсети возникает еще больше вопросов. Только за последний год в группе опубликовано пять сообщений о том, что солдат-срочник, служащий данной части, перестал отвечать на звонки родных.

«Ребята, убедительная просьба ко всем. Внук не отвечает. Тел. отключен. Служит по контракту».

«Здравствуйте, если кто знает Богомазова Дмитрия Андреевича, передайте пожалуйста, чтобы перезвонил матери! Она очень переживает! Или если есть номер телефона части, дайте, пожалуйста».

«Кто знает Петю Рыбака из вашей части, передайте, пожалуйста, чтобы позвонил домой!»

На вопрос коллеги, стоит ли подписывать контракт с данной частью, 9 мая один служащий написал «Нет, Нет и Нет», однако связаться с ним не удалось – с 17 мая он не проявляет активности в соцсети. На другие вопросы военных можно встретить подобное: «Остановись! Пока не поздно, глупец. Я именно про эту в/ч, не иди туда, запомни!»
 
Впрочем, защитников у части тоже хватает. Они отмечают, что «часть – огонь, а жалуются только «Машки».

Заместитель командира воинской части по работе с личным составом подполковник Алексей Кукушкин на вопросы «Номер один» заявил, что сам «очень хочет разобраться с делом», одновременно выразив уверенность: «Человек совершил суицид».

– Пока я слушаю товарищей из МВД. Я не уверен далеко, что он мог такое сделать, но другой информации пока нет. Нам сообщили, что причина смерти – механическая асфиксия, экспертиза будет в течение месяца, – прокомментировал он. 

На вопрос о «пропадающих» в части солдатах подполковник пояснил, что его личный сотовый «знают все и могут позвонить ему». Негатив в отношении части он обосновал тем, что контрактникам не хватает квартир.

А также заверил, что 16 июня Батор покинул часть, отправившись в самоволку. Другого объяснения, как срочник оказался в лесном массиве в 150 километрах от части, у военных нет. Тем более что никто не видел солдата выходящим через КП. Это вызывает у родителей сомнения: «скорее всего, его вывезли из части на машине». 

Также ни в части, ни в полиции никто не смог ответить, где золотая печатка парня стоимостью 12 тысяч рублей и дорогие часы, купленные солдатом с первой зарплаты. Все эти детали, вместе с посмертной позой погибшего и его «заблудившимися» в части банковскими картами слабо укладываются в картину самоубийства.

По факту смерти Батора Цыбенова все еще идет доследственная проверка. Учитывая, что родным уже доложили про суицид, а главную «улику» в виде тела Батора на днях ждет захоронение, добиться возбуждения уголовного дела, похоже, будет непросто. Помочь в справедливом расследовании родителям мальчика пообещала уполномоченный по правам человека в Бурятии Юлия Жамбалова. Она возьмет расследование дела на контроль и с той же просьбой обратится в прокуратуру республики.

Елена Буерачная, «Номер один».
^