10.12.2017
Долгожданный закон о поддержке биофармкластера оказался «ни о чем»

В Бурятии приняли закон о поддержке биофармацевтического производства. Поддержка, видимо, будет моральной – в законе нет ни размеров налоговых льгот, ни денег. Само фармпроизводство живет своей жизнью – одни завозят сырье с Алтая и из Башкирии, другие дергают бурятские дикоросы ради продажи в Китай.

Долгая дорога к закону

Напомним, идея сделать биофармацевтику одним из «кластеров развития» зародилась в Бурятии больше десяти лет назад. Основная фишка заключалась в том, что нужно во что бы то ни стало затянуть в регион крупного инвестора. Считалось, что вокруг него будут создаваться и развиваться малые инновационные предприятия.

Для зарождения отрасли ученых решили простимулировать. Всех, кто мог изобразить задатки будущей биофармацевтики, собирали на всевозможных заседаниях, в регион возили представителей федеральных структур, обсуждали и меняли инструменты, которые нужно включить в закон.

Затем, ради создания малых инновационных предприятий (МИП) и привлечения под них федеральных денег, инноваторам стали платить. На развитие МИП давали по полмиллиона, им субсидировали кредиты на покупку оборудования. Так за пару лет в республике зарегистрировались около 50 МИПов. Правда, сегодня их осталось 31, а имеют хоть какую-то принадлежность к фармацевтике меньше 20. И все же предприятия, перебивающиеся с грантов на субсидии, и сама идея биофармкластера жили. И вот на прошедшей неделе депутатами Народного Хурала наконец был принят закон «О развитии биофармацевтического производства».

Закон есть, поддержки нет

Закон, над которым работали три с половиной года, уместился в пятнадцать страниц. Тринадцать смело можно выбросить – они регламентируют банальности. Например, что разрабатывать дополнительные акты к закону будет Хурал.

Оставшиеся две страницы – это статья восьмая закона, в которой – собственно о поддержке. Большая ее часть о том, что конкретно республика готова дать вожделенному инвестору, который пожелает переселиться в Бурятию. Согласно статье инвестор получит льготы по налогу на имущество и прибыль. Но нет ни слова о размере льгот. Оказывается, авторам не удалось договориться с Минфином.

Дальше инвестору обещают государственные гарантии и республиканское имущество в залог по кредитам. Можно порадоваться, что республика еще не все имущество раздала за чужие долги. Но никаких объектов для залогов тоже не предусмотрено. Также нет денег на госгарантии, как и все остальные инструменты поддержки. Какого инвестора в Бурятию надеются заманить таким сомнительным пряником?

На исполнение закона пока не дано ни копейки. Предполагается, что минпром выделит часть от 140-миллионного фонда поддержки. Но учитывая, что стоимость высокотехнологичного оборудования начинается с пяти-шести миллионов, а министерство и так субсидирует МИПам затраты на их покупку – смысл закона теряется окончательно.

Бурятия не покупает свои травы

Большинство фармпроизводств республики сегодня основано на целебных травах. Законодатели признают, что видят в их выращивании будущее фармацевтики и отдельную нишу для развития растениеводства. Но местное сырье в фармпроизводстве Бурятии практически не используется. Для лекарственных сборов сырье должно быть проверенным, а проверять его негде. Подтверждают проблему в аптеке Центра восточной медицины, которая работает на травах из Башкирии и с Алтая.

– В городе нет аккредитованной лаборатории, которая бы упростила процесс стандартизации сырья, нет центра сертификации. Некому проводить анализ и выдавать протокол соответствия. Если мы берем сырье у местных сборщиков дикоросов, то, чтобы его использовать, нужно отправлять в Иркутск, договариваться с лабораторией, тратить время и средства, – пояснила провизор аптеки Татьяна Туртуева. – Поставщики отправляют нам уже проверенное сырье с документами.

Закупают стороннее сырье практически все. Купить сертифицированные травы в Бурятии невозможно, но о создании соответствующей лаборатории закон, опять же, ничего не говорит. Инструментов для ее покупки мы в законе также не нашли.

Тем не менее лечебные травы в Бурятии произрастают дико и щедро. Соответственно, есть и те, кто на них зарабатывает.

Когда все истребим

Уже не первый год ряд деятелей с базовыми знаниями ботаники в промышленных масштабах собирают то, что бесхозно растет на бывших колхозных полях. Растения, в том числе и полезные корни, выдергивают, чтобы продать на производства Китая и Белоруссии.

– Все началось, когда стали собирать корни трав, которые пользуются спросом. Начали их сдавать, затем закупать у населения, сдавать в больших объемах. Второй год занимаемся. Достигли приличных объемов и решили открыть производство, – рассказал «Номер один» Алексей, один из таких предприимчивых деятелей.

Мужчина сокрушается, что ужесточившийся Лесной кодекс запретил сборку дикоросов по одноразовому лесобилету. Однако на собственное производство это его с партнерами не толкнуло. Эту задачу «бизнесмены» оставляют крестьянам.

– Выращивать очень сложно, дорого, трудозатратно. Нужна научная база. Конечно, мы заботимся о сохранении трав. Но у нас всего десять процентов сырья произрастает в доступных местах. Если даже все будут собирать, максимум десять процентов соберут. Когда мы в ближайшие годы все это истребим на сельхозполях, они станут площадками для лекарственного растениеводства. Дальше надо воссоздавать, поскольку климат располагает к высокому качеству лекарственных трав, – со знанием дела заключает предприимчивый улан-удэнец.

Проблем с реализацией собранных трав и корневищ у сборщиков не возникает. Потенциальному покупателю направляют пробную партию товара, с которой берут анализы. Если содержание вредных веществ не превышает нормы, запрашивается крупная партия. По признанию Алексея, география покупателей у него очень обширная, и доступных дикоросов хватит еще на несколько лет.

Красная книга не помеха

Чтобы защитить дикоросы Бурятии от вандализма, в Хурале планируют ввести административную ответственность. Однако, как будет контролироваться процесс, непонятно. Сегодня краснокнижный «рододендрон Адамса» (в народе – «сагаан дали») открыто продается с прилавков тункинских курортов. Притом что в республике нет ни одной площадки по промышленному выращиванию растения, торговля исчезающим дикоросом на территории заповедника никого не смущает.

Добавим, в «фармацевтическом» законе (как и в других) о лечебном растениеводстве нет ни слова. Депутат Народного Хурала Анатолий Кушнарев согласен, что выдергать лекарственные дикоросы «могут моментом», однако не оставляет оптимизма:

– Чтобы не произошло истребления, следующим этапом мы включим поддержку растениеводства в закон. У нас есть технологии выращивания корня солодки, календулы, женьшеня. Нужно внедрять, по рентабельности это намного выгоднее других растений, и не надо гигантских площадей. У нас хорошая экология и уникальная солнечная радиация. Поэтому очень высокое качество по содержанию биоактивных веществ, чем и ценны эти травы.

Остается дождаться, когда в Бурятии придумают, как поддерживать выращивание целебных трав, пока введут программы и появятся первые урожаи. И молиться, что 90 процентов дикоросов защитит хотя бы тайга.

В ожидании чуда

Наконец, малая часть фармацевтики Бурятии – это ученые с перспективными современными разработками. Их действительно нужно поддерживать и создавать условия. Но и тут закон «попал в молоко», не предложив для их развития ничего нового.
 
К примеру, в МИП «ЭКОМ» занимаются выделкой и продажей бараньих шкур. Эта деятельность дает деньги на зарплаты и возможность вести перспективное исследование ранозаживляющих препаратов на основе коллагена. Не последнюю роль в финансировании МИПа играют гранты – это единственная возможность закупать оборудование.

– Получаем гранты – российские, международные. Затраты на приобретение оборудования возмещает минпромторг. Правда, сначала нужно купить, затем отчитываемся, и нам возмещают часть затрат на приобретение. Торгово-промышленная палата обещает помочь с сертифицированием, – рассказал директор предприятия Дмитрий Шаблуев.

Несколько лет компании удается лавировать на пути к цели. К примеру, получив десятимиллионный федеральный грант, который разрешал тратить деньги только на зарплаты, сотрудники скидывались на реагенты.

Чтобы ускорить исследования, МИПу нужны диализное оборудование и машины для первичной обработки барабанов по полтора миллиона. Нужен барабан за восемь тысяч долларов и за столько же – дрожжевальный агрегат. При этом основной проблемой директор считает дефицит сырья – отходов от шкур. Чтобы их хватало, поголовье овец в Бурятии должно вырасти до полумиллиона.

Здесь разработка медицинского препарата нашла идеально выгодную позицию. На одном и том же сырье предприятие имеет доход и перспективу развития в биофармацевтике. Плюс компании повезло с руководителем: ученый и бизнесмен в одном лице – это в принципе огромная редкость. 

В большинстве случаев бывает иначе. «Кормить» исследования и доводить их до результата ученым не на что, некогда и незачем. И даже внедренные разработки зачастую производятся для одной аптеки – без стремления расширять рынки сбыта и с откровенным опасением роста. Биофармпроизводители балансируют, деля лаборатории с аспирантами, чтобы не потерять оборудование и финансирование. И не могут вырваться за рамки своей научной деятельности, таких же зарплат, доходов и перспектив.

Раньше в Бурятии много говорилось о необходимости находить связки для науки и бизнеса. Теперь в республике просто ждут богатого и щедрого мифического инвестора. Как он поможет развитию имеющихся производств – не совсем понятно. Сделанные открытия и подходящие к этому этапу местные разработки упорно игнорируются.

Депутаты признают, что закон сырой, оправдываются тем, что он первый в стране. Поясняют, что уже надо было его принять, чтобы потом дорабатывать. Остается надеяться, что дорабатывать будут для реальных производственников. Большинство из них про закон давно ничего не слышали и что в нем, не знают. Учитывая открывшиеся детали, оно и ни к чему.

Елена Буерачная, «Номер один».

^