27.10.2018
В Улан-Удэ родители не могут поделить сына

Мужчины в камуфляже, вооруженные до зубов. Переговорщики и психологи. Оцепление вокруг дома. Лай собак на всю округу и оглушительные вопли людей. Нет, речь не идет об антитеррористической операции или захвате заложников. На днях в одном из частных домов города Улан-Удэ приставы пытались выполнить решение суда — изъять ребенка и передать его из рук отца матери.

Один против "армии"

17 октября для семьи Кузнецовых выдалось, мягко говоря, неспокойным. Когда корреспондент «Номер один» прибыл на место действий, то увидел сцену из кинофильма-боевика. Во дворе частного дома стоят несколько вооруженных до зубов людей в бронежилетах. Рядом приставы и еще несколько человек в штатском. Как выяснилось позже, это психолог и сотрудник органов опеки. Здесь же и понятые, и зеваки.

На крыльце, закрыв собой двери в дом, стоит отец девятилетнего Павла Алексей Кузнецов. Он толком не одет и босой, видимо, его застали врасплох. Мужчина, несмотря на то, что напуган, настроен решительно: «Пройти в дом не дам!».

Вместе со своей матерью (бабушкой Паши) Любовью Кирилловной они стоят на крыльце и загораживают вход. Оба не на шутку боятся, что если все эта орда зайдет внутрь, то мальчика напугают. И, судя по тому, что за вакханалия царит вокруг, опасения эти небеспочвенны.

Во дворе сквозь оглушительный лай собак слышны крики и обрывки фраз: «алло, приезжайте скорее, у нас тут 16 человек с автоматами пришли, оцепили дом»; «зачем вы сюда пришли с оружием?»; «Оксана, я тебе сколько раз говорила! Вдвоем разговаривайте, не надо никого!»; «вы зачем тут цирк устроили?»; «я не знаю, что вы будете делать, но действуйте законными способами. Сейчас все это незаконно!»…

Обеспечили себе безопасность

Как рассказала нам хозяйка дома Любовь Кирилловна, эти самые вооруженные до зубов молодчики проникли на их частную территорию без всякого предупреждения.

— Вооруженные бойцы перелезли через забор. Собак отогнали шокерами. По сути, это нарушение права собственника на неприкосновенность жилища и территории. Сын выскочил из дома в чем был, чтобы задержать их у двери. Два часа он провел на крыльце без верхней одежды и обуви. Но самое страшное, конечно, то, что они напугали внука. Паша закрылся в комнате и все это время сидел там, боясь высунуться и закрыв уши, — говорит возмущенная бабушка мальчика.

Пока бабушка и сын держали оборону у входных дверей, а испуганный четырехклассник прятался в своей комнате, начали подъезжать друзья семьи, которых вызвала на подмогу хозяйка дома в качестве свидетелей. Они наблюдали за всем происходящим с нескрываемым ужасом.

— Если этот отряд сейчас все-таки пройдет в дом, они нанесут психологическую травму ребенку. Нельзя же настолько топорно подходить к такому вопросу! — говорит коллега Любови Кирилловны, прибывшая сюда в числе первых потенциальных свидетелей противоправного действа и защитников семьи. И добавляет: — Сейчас Паша находится внутри дома. Он, конечно, все слышит.

Тем временем, по словам приставов, «спецоперация» проходила в рамках дозволенного.

— Вчера к нам поступило поручение по исполнительному производству, которое было возбуждено в Иркутской области. Возбуждено производство на основании исполнительного документа, выданного районным судом о передаче несовершеннолетнего ребенка от отца к матери. Было установлено, что ребенок находится в Улан-Удэ по указанному адресу. Поэтому мы запланировали это мероприятие. Это дело серьезное — ребенка передавать. Чтобы избежать психологических травм, привлекли специалиста органа опеки и психолога из Центра диагностики, — говорит начальник специализированного отдела по взысканию алиментов по Улан-Удэ Дарима Ламажапова.

Вот только такую странную заботу о психологическом здоровье ребенка почему-то поняли не все. Присутствующие вопрошали: «Нормально ли, когда для решения семейных и детских вопросов привлекаются группы быстрого реагирования (ГБР)?».

— Они б лучше задолжников с многомиллионными долгами или каких-нибудь злостных преступников аферистов вот так ловили, чем за ребенком в бронежилетах и с автоматами приходить. К чему это все? — высказался кто-то из очевидцев происходящих событий.

Тем временем в службе судебных приставов объяснили «маски-шоу» «необходимостью обеспечения безопасности» своих сотрудников.

— Они обеспечивают безопасность судебного пристава. От кого? У нас всякое бывает. Работа такая. По этой категории чаще бывает, что оказывают сопротивление. Поэтому мы должны обеспечить охрану. И не только приставам. Мы ж еще привлекли специалистов, — говорит Дарима Ламажапова.

«Хочу жить с папой»

Переговоры, хоть и велись на повышенных тонах, привели, в конце концов, к здравому решению. В дом зашел только психолог, которая поинтересовалась у мальчика, с кем же он сам хочет жить. Ответ ребенка привел к тому, что вся грандиозная «спец-операция» тут же была свернута. Девятилетний Паша признался, что хочет жить с отцом. Ничего плохого о своей маме он тоже не сказал, признавшись, что с ней он был бы не прочь видеться и общаться. Приставы покинули частную территорию, а мама мальчика осталась поговорить с сыном.

До тех пор пока не будет рассмотрена кассационная жалоба отца ребенка, никаких действий в отношении Павла больше производиться не будет.

Так из-за чего разгорелся столь масштабный конфликт? Мы задали вопрос матери мальчика, наблюдающей за всем происходящим: «Стоило ли до такого доводить? Не жестковато ли?».

— Жестковато. Я согласна. Но когда тебе не показывают сына, даже по телефону не дают поговорить! — со слезами на глазах восклицает мать Павла Оксана Колосова. — А когда приходишь с решением суда, мне говорят, что он такой же родитель, как и вы.

Бабушка Павла возмущена подобной позицией.

— Она знает, где мы живем. Знает, где учится Паша. Как мы можем ей запретить с ним видеться? Оксана даже знает, как открывать наши ворота. И собаки все ее знают. А сейчас говорит о том, что ее вдруг не пускают. Зачем все так переворачивать? — недоумевает Любовь Кирилловна.

Кто виноват и что делать

Обычная житейская история. Двое супругов почти 20 лет прожили вместе, имеют двоих детей. Потом конфликты, недопонимание, развод, дележка имущества, алименты. В этой войне друг с другом, видимо, подчас интересы ребенка «случайно» забывались.

В судебных разборках выяснилось, что и отец и мать — одинаково хорошие, добросовестные родители без вредных привычек. У них примерно одинаковые достойные жилищно-материальные условия и прочее. Но судья, опираясь на Конвенцию о правах ребенка, вынес решение о том, что Павел должен проживать вместе с мамой, а не папой. А так как ребенку меньше десяти лет, его мнение, по сути, было проигнорировано. Хотя в материалах дела зафиксировано, что мальчик не один раз в беседах с психологом четко высказался: «Хочу жить с папой».

В ситуации, когда кто-то из двоих родителей злоупотребляет спиртным или относится к ребенку плохо, было бы все более понятным. Здесь же, по сути, нет ни правых, ни виноватых. Вот только интересно, почему сын Оксаны Колосовой, несмотря на то, что признается, что любит ее, выбрал все-таки жизнь с отцом?

— Я никогда не скажу, что моя невестка плохая или какая-то не такая. Она хорошая мать, у меня нет к ней претензий. Но в этой войне она зашла слишком далеко и сама своими руками ребенка оттолк-нула от себя, он просто устал от всего этого, — считает Любовь Кирилловна. — Было такое, что приставы в счет уплаты алиментов выносили из их квартиры все, что есть, включая телефон Паши. В конце концов, мальчик сказал нам, что больше в ту квартиру не пойдет.

В этом семейном конфликте роковую роль сыграла адвокат Оксаны Колосовой. Амбициозная дама пообещала, что любым путем добьется полной и безоговорочной победы для Оксаны. И, получив на руки доверенность, а значит, и полный карт-бланш, адвокат шла к своей цели по принципу: «Вижу цель, не вижу препятствий». С этого момента взаимоотношения бывших супругов, и без того натянутые, стали просто невыносимыми.

По совету адвоката Оксана и шагу не делала без включенного диктофона. Все записывалось, регистрировалось, заносилось в «протокол». И, в конце концов, привело к тому, с чего мы начали свой рассказ.

Друзья семьи считают, что нельзя в семейных делах использовать такие методы.

—  Не бывает при разводе, особенно при дележке детей, проигравших или победивших. Априори проигрывают все. Что значит «привыкла побеждать»? Надо о карьере думать или о ребенке? Сегодня мы ей так и сказали, что, ты как мать должна была поступать, а не как юрист.

К слову, во время баталий 17 октября адвокат Оксаны, увидев, к чему привела ее чрезмерная «воля к победе», спешно ретировалась.

В конце концов, враждующие стороны удалось посадить за круглый стол. Военные действия завершились всеобщим чаепитием. Но означает ли это, что закончена вся война? Чем закончится эта непростая семейная драма, теперь зависит только от самих родителей.

Василиса Шишкина, «Номер один».
Имена и фамилии героев статьи изменены в интересах несовершеннолетнего ребенка.
^