01.04.2019
Почему мы совершаем аморальные поступки и не мучаемся совестью?

Замечаете ли вы, что мы постоянно даем оценку своим и чужим действиям. Причем, оценивая, плохой тот поступок или хороший, расходимся во мнениях. Мало того, свое поведение мы чаще всего оправдываем, а точно такие же поступки других людей неистово ругаем. В чем причина этой двойной морали, разъясняет кандидат психологических наук, психолог Игорь Бадиев.

У каждого из нас своя этическая теория

- Игорь Валерьевич, расскажите, почему человек совершает плохие поступки, несмотря на то, что знает об их аморальности? 

- Один из главных вопросов, который интересует психологов, состоит в том, почему человек считает одно хорошим, а другое - плохим. Какие у людей основания для вынесения моральных суждений? 

Наибольший интерес исследований в области человеческой морали сосредоточен на том факте, что люди обладают индивидуальной моралью. И действительно, существует индивидуальная вариативность в моральных суждениях – одно и то же событие одни считают моральным, другие – аморальным, даже если они находятся на одном уровне развития нравственности. Собственно говоря, возникает вопрос, почему есть различия в понимании того, что есть хорошо, а что плохо, и на чем они основаны?  

Пытаясь объяснить эту индивидуальную вариативность, американский психолог Donelson R. Forsyth предположил, что в основе вынесения морального суждения лежат так называемые имплицитные этические теории. По сути, у каждого взрослого человека в процессе жизни формируется собственная этическая теория - слабо осознаваемая индивидуальная система установок о морали, на основе которой человек делает выводы о моральности или аморальности тех или иных событий, действий, людей.

Не убий или убий?

Все разнообразие имплицитных этических теорий ученый описал при помощи двух измерений, которые, по сути, сводятся к тому, как люди отвечают на два вопроса. Первый – существуют ли незыблемые этические принципы или их нет? Одни люди считают, что существуют четкие и неизменные этические правила. Не убий, значит, не убий всегда, везде и для всех народов и обстоятельств. В этом плане этический релятивист считает, что таких незыблемых этических принципов не существует, они меняются. Например, этика мирного времени с принципом «не убий» и этика военного разнятся.

Второй вопрос, на который отвечает человек, - возможно ли такое действие (поступок), которое является благом для всех (или никому не приносит вреда), либо любое действие приносит как благо, так и вред. Например, я изобретаю лекарство от рака. Будет ли это лекарство всеобщим благом и возможно ли такое? Или я полагаю, что для кого-то это будет благом, а кому-то принесет вред? От того, считает ли человек, что существуют однозначно благие поступки или их нет, будет зависеть, как он выносит то или иное моральное суждение. 

Эти два измерения представляют собой некую систему координат. Кто-то считает, что любой поступок будет считаться моральным только в том случае, если он соответствует четким незыблемым нравственным принципам и никому не приносит вреда или приносит благо для всех. Другой полагает, что раз моральных стандартов нет и однозначного блага для всех не существует, то оценивать поступок нужно с точки зрения конкретной ситуации. Получается очень большой разброс в том, как люди выносят моральные суждения. Например, в вопросе морально или аморально отстреливать бродячих собак мы видим абсолютно разные точки зрения, хотя и защитники животных, и ратующие за их отстрел считают, что отстаивают морально-нравственную точку зрения. 

Животные наделены врожденной моралью

Гораздо сложнее и интереснее в этом плане то, как человек оценивает свои собственные поступки с точки зрения морали и нравственности. Те имплицитные этические позиции, которые присущи человеку и на основе которых выносит суждения о других людях, он применяет и к себе. Двух этических теорий у человека нет. Но если то или иное действие другого человека он может однозначно оценивать, как, допустим, аморальное, однако то же самое поведение, но самого себя, скорее всего, не будет оценивать как аморальное или будет, но с большим «но». 

- Почему так происходит? 

- В первую очередь нужно объяснить, как на внутреннем психологическом уровне происходит вынесение морального суждения и что в нем первично – наша оценка (знание о том, что морально, а  что нет) или наше отношение, когнитивный компонент или эмоциональный?  

Нужно отметить, что человек как биологический вид не имеет врожденной морали. Хищные звери, как правило, не убивают друг друга. Это залог выживания вида. Львы во время драки за лидерство в стае, несмотря на свои смертоносные клыки и когти, не убивают друг друга. Такое поведение животных по отношению друг к другу в этологии называют врожденная мораль. По сути, это инстинкт, который не позволяет льву убить своего сородича. У человека такого инстинкта нет. Человек убивает человека, и достаточно легко. Поэтому для людей очень важна мораль, выработанная в процессе жизни в обществе.  

В этой связи естественно, что при совершении поступка или при столкновении с ситуацией, когда возникает необходимость ее оценки, в первую очередь у человека возникает не осознание моральности или аморальности поступка, а эмоциональное отношение к этому объекту или явлению. На первый план выходит эмоция, и только после этого появляется когнитивная оценка и рациональное объяснение.   

Когнитивный диссонанс и мучения совести

Поэтому, когда ребенок берет в магазине жвачку, совершая воровство, он не испытывает муки совести, несмотря на то, что знает, что это плохо. Ребенок оценивает моральность/аморальность с точки зрения наказания или поощрения. То наказание, которое, вероятнее всего, последует после воровства жвачки, не будет таким сильным, как, например, если он разобьет дома вазу. Он знает, что за вазу его серьезно накажут, а за жвачку пожурят и скажут, что так делать нельзя. На весах эмоциональных реакций желание взять эту вещь и удовольствие от владения ею значительно перевешивает неудовольствие от предполагаемого наказания. Собственно говоря, поэтому воровство жвачки оценивается ребенком как менее аморальный поступок, чем разбитая ваза. 

Приблизительно так же происходит и у взрослых. Когда мы сталкиваемся с той или иной ситуацией выбора, на наше решение, в первую очередь, влияет не когнитивная установка о моральности или аморальности, мы оцениваем поступок эмоционально, с точки зрения удовлетворения собственных потребностей. В том случае, если это действие соответствует нашим потребностям, мы предчувствуем эмоцию удовольствия, и у нас возникает соответствующая эмоциональная реакция. 

- А затем мы начинаем оправдывать свой поступок?

- Да, изначально для совершения этого поступка у нас есть положительный эмоциональный заряд. Переходя от эмоционального уровня, это действие уходит на уровень нравственных фильтров, где возникает состояние когнитивного диссонанса. Когда, с одной стороны, хочется, а с другой - колется. Это состояние для человека очень тягостно, и он пытается от него избавиться. Самый простой способ – рациональное оправдание того, чего хочется, даже если мы знаем, что это не очень хорошо. 

На другой чаше весов у нас лежит страх наказания или эмоциональная реакция с противоположным зарядом, это, по сути, и есть наша совесть. Эти две оценки, реакции сталкиваются друг с другом в борьбе. Вопрос в том, что перевесит. Мы легче всего идем на то, что нам нравится и приносит удовольствие, поэтому в тех ситуациях, когда аморальность поступка неочевидна, очень легко решаемся на поступок и не оцениваем его как аморальный, потому как у нас уже есть рациональное обоснование для его совершения. В результате снимаем отрицательный эмоциональный заряд на противоположной чаше весов. 

Мне - можно, а другим - нельзя

Если с явными преступлениями все понятно, то относительно ситуаций не столь однозначных можем поддаться искушению. Например, мы все прекрасно знаем, что рукоприкладство в воспитании недопустимо. Однако когда ребенок совершает дичайшую пакость, злимся так сильно, что хочется его ударить. Но мы знаем, что бить детей нельзя. Поэтому для того, чтобы реализовать это свое стремление выместить на нем  агрессию, придумываем рациональную конструкцию, что, дескать, физическое наказание обладает хорошим воспитательным эффектом. 

Также можем привести довод о том, что и нас били в детстве, но мы выросли хорошими людьми. В результате, оправдывая себя, усиливаем обоснование для эмоций в борьбе мотивом, обесценивая этический запрет. Поэтому можем легко приложить руку к ребенку, объясняя свой поступок не вымещением своей злобы, а воспитательными целями, причем для его блага. В итоге поступок уже перестает быть аморальным. А так как он совершается во благо ребенка, то превращается в нравственный поступок. 

При этом, если увидим, как другой родитель бьет свое чадо, мы однозначно оценим его поведение как аморальное и наверняка вмешаемся. Скажем, что детей бить нельзя. 

- Получается двойная мораль?

- Да, это то, что называется двойной моралью, хотя, по сути, она одна. Это явление в психологии объясняется таким феноменом, как фундаментальная ошибка каузальной атрибуции. Дело в том, что когда мы даем оценку своему поведению, то хорошие поступки объясняем внутренними причинами, своими личными качествами, а плохие – внешними, ситуативными факторами, дескать, так сложились обстоятельства. 

Когда мы объясняем причины поведения другого человека, то его хорошие поступки пытаемся объяснить ситуативными факторами («так сложились обстоятельства»), а плохие -  внутренними факторами, его личностными особенностями. Поэтому, когда наказываю своего ребенка, я считаю, что это он меня вынудил и  не оставил выбора поступить иначе, это ситуативный фактор. Наказывая, я не являюсь плохим. А когда вижу, как другой наказывает своего ребенка, считаю, что тот наказывает его потому, что он жестокий родитель и аморальный человек.     
   
Беседовала Любовь Ульянова, «Номер один». 
Вопросы психологу вы можете задать по адресу: pismo77@inbox.ru 
^