21.08.2020
Сын вице-спикера Народного Хурала Баира Жамбалова запутался в расшифровках

Железнодорожный райсуд Улан-Удэ в ближайшее время рассмотрит заявление о признании сфальсифицированной аудиозаписи разговора, представленной суду сотрудником УФСБ Александром Жамбаловым по скандальному уголовному делу о мелком взяточничестве. Последний является сыном экс-вице-спикера Хурала Баира Жамбалова,   обвиняемого в смертельном январском наезде на 17-летнюю Галину Бурчевскую в Прибайкальском районе Бурятии.

Родной сын Баира Жамбалова оказался замешан в неприятной истории в связи с  подозрением в фальсификации доказательств по установлению подлинности аудиозаписи разговора инспектора Байкальского межрегионального управления государственного автодорожного надзора (Байкальское МУГАДН) (г. Улан-Удэ) Матвея Ушакова. Его подозревают в получении взятки в 1,5 тыс. рублей, которую он, что уже доказано, не получал.

На нет и суда нет

Это анекдотичное дело, возбужденное по ч. 1 ст. 291 УК РФ (дача взятки в мелком размере), где фигурирует сумма в 1,5 тыс. рублей, может стать самым смешным за всю историю «борьбы с  взяточничеством». Напомним, что в мае 2018 года две маршрутки, принадлежащие транспортной компании, руководимой улан-удэнкой Бочаровой (фамилия изменена), остановили для проверки сотрудники комитета по транспорту администрации Улан-Удэ.

Дело было настолько мелкое, что не подпадало под серьезное наказание, поскольку отсутствовал состав правонарушения. Тем не менее, по версии правоохранительных органов, владелица фирмы якобы передает 3 тыс. рублей знакомому водителю-специалисту поста весового контроля комитета по транспорту администрации Улан-Удэ Панову (фамилия изменена).

Последний позже заявит, что он передал эти деньги инспектору Байкальского МУГАДН Дамдинову (фамилия изменена). В свою очередь, когда к Дамдинову пришли оперативники, он вдруг заявил, что деньги в его кармане отнюдь не его. Мол, 1,5 тыс. рублей предназначались для Ушакова. Забегая вперед, скажем, что уже на суде, когда сторона защиты потребовала от Дамдинова пояснить, почему взятка так и не была передана Ушакову, почему он присвоил деньги, тот сказал, что «положил деньги себе в карман и просто забыл передать их». Выглядит все это откровенным бредом, а не доказательствами передачи взятки.

Как уверяет сторона защиты, в деле имеется излишне вмененный состав случайному человеку, ведь деньги то принял Панов и передал Дамдинову. А мысли и намерения последнего   что-то дальше там передать  не имеют никакого процессуального значения. Тем более даже если бы Дамдинов не взял все деньги себе, а всучил их ничего не понимающему Ушакову, судить последнего по  статье 291 УК было бы нельзя. Поскольку оснований для штрафа не было и, соответственно, последний не мог «решить вопрос», следовательно,   ни уголовно, ни административно не подпадал под данное деяние.

Неразборчивость по составу

По идее, подобный откровенный бред должен был завершиться еще на начальной стадии. Ведь это абсурд, когда сотрудника ведомства фактически по навету снимают с работы и предают суду в ситуации, когда нет ни взятки с поличным, ни даже четких свидетельских показаний о том, что деньги   переданы ему и им получены.

Тем более  следователь СУ СКР по РБ, столь безграмотно расследовавшая уголовное дело, уволилась, успев перед увольнением передать  шитое белыми нитками дело в суд. И здесь возникает новый скандал. Как показала независимая экспертиза, исследование аудиозаписи (которую  в рамках оперативно-розыскных мероприятий (ОРМ) представил суду сотрудник УФСБ Александр Жамбалов)  выявило факты ее искажения и монтажа.

Добавим, что суду   представлена запись нескольких телефонных переговоров,  якобы о чем-то «свидетельствующих». Хотя  о чем может говорить никчемная запись «прослушки» владелицы маршруток Бочаровой с мужем, где говорится о бананах, лесе, военных, о чем угодно, кроме темы денег? На другом отрезке идет прослушивание телефонного разговора Панова с Ушаковым, где также нет ничего конкретного: не называются ни суммы, ни фамилии, просто набор абсолютно ничего не значащих и сумбурных фраз.

Более того, на диске озвучивается одно, в распечатке пишется другое, а по факту говорится вообще третье. Так, по данным экспертного заключения, «фонограмма, представленная на исследование, имеет все признаки монтажа». В фонограмме отсутствует часть слов и, наоборот, «присутствуют слова, которые не произносились участниками разговора».

При этом  любой юрист знает, что расшифровка прослушивания в рамках оперативно-розыскных мероприятий должна быть дословной, без пробелов, исключений слов и подгонки текста по смыслу. Так же как сам аудиофайл - без монтажа, склеек и необъяснимых пауз. Иначе все это может считаться сфальсифицированными доказательствами.

В ближайшее время Железнодорожный суд Улан-Удэ примет решение по вновь открывшимся обстоятельствам в связи с фабрикацией доказательств.

Природа отдыхает

Как видим, у Александра Жамбалова, судя по его «выдающимся» оставленным следам на оперативной работе, особых талантов на этой ниве не наблюдается. Видимо, все дело в его папе, видном функционере «Единой России» Баире Жамбалове (уже в прошлом), который, можно предполагать, оказал протекцию в трудоустройстве сына в уважаемое ведомство.

Более того, Жамбалова-младшего поставили вначале смотреть на транспортный сектор, а потом, когда он «сделал показатели» (судя по всему, не особо заморачиваясь выбором средств), перевели курировать богатые строительные подряды по региону.

Но сегодня Баир Жамбалов,   отказавшийся проходить полиграф, сам подозревается в том, что пытался уйти от ответственности в ходе смертельного ДТП в Прибайкалье, где под колесами джипа вице-спикера НХ РБ погибла Галина Бурчевская. Напомним,   в январе 2020 года Жамбалов заявил, что за рулем джипа сидел его друг-бизнесмен Галуст Пилосян, а сам он был не при делах.

Однако следствие в итоге задержало Жамбалова-старшего, а Пилосяна освободило из-под стражи. Впрочем, сын Жамбалова Александр не слишком далеко откатился от родственной «яблони». И там  и тут никакой конкретики, а лишь желание выдавать желаемое за действительное. Правда, от такого подхода все чаще страдают обычные люди.

Станислав Сергеев, «Номер один»
^